Мир конопли



В среднерусской полосе в старое время и возле села, и на околице деревни распологались конопляники. Они были подобны крепостным стенам, окружающие древние города. Только в сельской местности вместо каменной стены стояла высоченная конопля. Ей на роду было написано быть домоседкой, соседкой человеческого жилья.

Причиин тому несколько. Во-первых, конопля требовала огромного количества удобрений, - на чем бы крестьянин возил навоз на дальнее поле? Во-вторых, конопля не любит ветра, ее волокно теряет в качестве из-за этого, - потому и был конопляник прикрыт сараем, гумном и в добавок специальной оградой. В-третьих, что бы сберечь зреющее семя от налетов птиц, конопляник надо было не терять из виду, сторожить: занимались обычно этим дряхлые старики, которым уже не хватило бы сил куда-то идти. И, наконец, уборка и обработка конопли требовала не мало труда, - а возле дома проще было выкроить время на дело.

Но конопля славилась и необычайной отзывчивостью на труд. Так как она имеет женские и мужские особи, сырье из них предназначалось для самых разных крестьянских надобностей: трудно даже просто перечислить весь этот круг. Посконь (волокно мужских растений) служила основой для более тонкой ровной ткани, из нее делали праздничную одежду, полотенца, на все случаи: от свадеб до похорон и т.д., занавески, простыни, детские пеленки, одеяла, платки, портянки, скатерти и даже кружева! Фактически посконь выполняла ту же роль, что и лен, только пеньковые полотнища считались прочнее льняных.

Во многих местах сущестовал обычай класть младенца после крещения на полутораметровый кусок холста, который становился своеобразным талисманом. По-разному спользовали эту ткань. В одних деревнях было принято сшить из нее одежду для ребенка – и надо было непременно износить ее до дыр. В других селениях, когда ребенок выростал, ткань использовали ему на свадебные рушники. В третьих – для девушки шили из сохраненного холста наволочку (что бы ей хорошо жилось замужем), для парня – сумку и онучи (что бы после службы в армии вернулся домой).

Из матерки (она грубее) ткали ткань для мешков (чувалов, кулей и т.д. - все виды мешков для разных грузов просто трудно перечислить), фартуков, попон для лошадей, сумок. На прядильнях в городах делали парусину.

И хотя лучшими, самыми прочными веревками считались посконные, не мало видов подобных изделий вили из матерки. Это и нити для рыбацких сетей, неводов, вентерей. Это и всевозможные веревки: от очень тонких (шпагат, бечевка) до самых мощных (вожжи, канаты).

Бросовые отходы обработки конопли – пакля – служили незаменимым средством для прокладки бревен в срубах, заделывания щелей в деревянных лодках и короблях по солиднее. Само слово “конопатить” явно указывает на свое конопляное происхождение. Из тех же отходов крестьяне плели подстилки, дерюги, лапти. Из пакли можно было сделать фитиль для свечки, лампады или иного светильника. Зеленую коноплю использовали против клопов – она отпугивала насекомых своим запахом.

Семя служило прекрасным кормом для птиц. Да и люди в голодный год считали его за лакомство: толкли, жарили, приберегали для детей. Например, в столице конопляного края Дмитровске “масленки” делали только по великим праздникам: экономили.

А получаемое из семени масло использовали в пищу, как приправу для самых разных блюд в постные дни (таковых было более чем достаточно). Считалось, что кто отведает конопляного масла, тому и мясо уже не к чему: “Пальчики оближешь, чего уж веселей в пост!” (и действительно, по своей белковой ценности семя конопли не уступает мясу).

Масло годилось и для лампад, светильников, из него делали высококачественное жидкое мыло, олифу, которая шла и на росписи икон. Можно использовать масло и для консервирования. Разработчик так называемой “торцовой” мостовой (использовалась в Санкт Петербурге в 1820-е) В.П. Гурьев в качестве материала для мощения дорог использовал бруски дерева, пропитанные кипящим конопляным маслом: “тогда они приобретают железную твердость и, высушенные, превращаются в сухарь, подобый камню...” Конопляная олифа была основой различных мастик, шпатлевок и т.д. Масло крестьянин непременно припасал и как средство от хворей – можно было поставить компресс, растереться, смазать больное место. Маслом намазывали голову, что бы избавиться от вшей, а ароматный конопляный жмых шел на откорм скоту...

Таким образом, у конопли не оказывалось абсолютно ни каких отходов (кстати, к актуальному вопросу о безотходных технологиях и экологии...). Даже совсем никчемные остатки использовались на постилку в курятниках, их засыпали между стен для утепления, вывозили в огород для смягчения почвы. Костру сжигали, что бы получить щелок для отбеливания тех же холстов. И даже из листьев конопли, добавляя квас, делали зеленую краску для тканей.

И мылились пеньковой мочалкой, и крест на груди держался на нитке из копли. К этому надо добавить, что волокно конопли можно было продать не только обычному шибаю, но и скупщику с бумажной фабрики ( была, например, в Елецком уезде). Ведь изношенные паруса и канаты еще с незапамятной древности были сырьем для производства бумаги в Индии и на Ближнем Востоке. Да и вся Европа делала бумагу исключительно из льняного и пенькового сырья вплоть до середины 19 века, когда начали использовать на эти цели древесную целлюлозу.

Конопля и крестьянский мир были не разделимы. Не случайно писал из села Льгов в Орел в 1895 году местный исследователь крестьянской жизни по фамилии Гражданский:

“Крестьяне имеют по 560 квадратных саженей (сто две сотки) конопляника на ревизскую душу. Вся эта площадь вокруг села всегда засевается коноплею. Ею они живут: осенью платят подати и долги, собирают рекрутов, женят детей, весной, продавши пеньку, покупают хлеб на продовольствие, так как у 90 % хлеба не хватает до новины, а на остаток пьют водку”.

* * *

А ведь конопля, столь прижившаяся на русских полях и занимавшая здесь едва ли не половину мировых посевов, не была местной уроженкой. Родом она из центральной и западной Азии. Упоминается она и Конфуцием, жившим в середине первого тысячелетия до нашей эры. Уже более тысячи лет древней японской песене:
Пока не блеснет роса
На молодых ростках конопли,
Я не покину тебя...

Не известно когда конопля появилась в наших землях. С появлением письменных источников мы начинаем встречать упоминание о конопле в княжих уставах 12 века, а еще … в сказках. К примеру, легендарный герой Киевской Русси Никита Кожемяка так готовился к битве с трехголовым змеем: “Взял от триста пудов пеньки, насмолил смолой да и обвертелся весь: такой броней окутался, что ни мечем просечь, ни змеиным зубом не перекусить”.

Одно из первых упоминаний о конопле в нешем крае – свидетельство Павла Алепского, кторый в 1654 году проезжал тут, и отмечал, что выращивают коноплю и на волокно, и на масло...

По свидетельству Д. Флетчера, во второй половине 16 века только на Нарвской пристани нагружалось русской пенькой до ста больших и малых судов – в Европе это сырье из московии использовалось для изготовления веревок, канатов, заделки пазов в срубах и т.д.

Любопытная история произошедшая в деревне Чертовичи под Брянском, описана в интереснейшей книге В.П.Алексеева “Брянские люди”, открывает нам в своем контексте кое-какие страницы “конопляного мира”.

* * *

Выращивание и преработка этой культуры (а землю под коноплю разве через сито не просеевали) имели массу своих секретов, не записанных ни в каких учебниках. Во время ненастья женщины проговаривали: “Господи, не бей наши поскони, а льны да конопли хоть все прими!”

С 3-5 июня начинали сеять лен и коноплю. Селяне примечали: “На рябине обильный цвет – быть урожайной конопле”, “В июне роса – конопли полоса”. Крестьяне были уверены, что после урожая на конопляное семя родится рож.

Наступление времени уборки поскони определяли по признакам: пожелтение стебля, сильный запах и сбивается пыль с цветков, отлет пыльцы, при выборке стебли не рвутся, крепнет рубашка. Временем начала мочки конопли, сушки и мятия льна обычно было 1 сентября по старому стилю, именно эта дата, когда в допетровскую пору начинался отсчет нового года, когда заканчивались все торговые и хозяйственные сделки. Мочка конопли означала для крестьянина начало нового сезона. Признаки окончания мочки были следующие: рубашка отстает от стебля, пенька опускается на дно, и когда вытаскивают сноп, вода, сбегая с него, поет соловьем, на поверхности воды появляются похожие на масло блестки. Самым надежным признаком служила обыкновенная пробная обработка вымоченной конопли.

Если обобщить все эти большие и малые секреты, получится целый учебник. Но в том-то и заключалась загвоздка, что никакого учебника не было. Знатоки конопли в селах обычнно были старики, которые секреты посева (а надо было из горсти равномерно, с расчетом на получение либо волокна, либо семян на масло, разбросать легчайшие мелкие семена), секреты выращивания, обработки этой культуры иной раз уносили с собой в могилу.

Не случайнно земский статистик и литератор Иван Белоконский, побывавший в районе Мальцевских заводов на стыке Орловской и Калужской губерний, упоминая о возникшей здесь в 1873 году латышской колонии, подчеркнул, что прибалты выращивают практически все культуры, исключая коноплю...

* * *

Конопля в занчительной степени считалась “женской” культурой. Чуть ли не первейшей заботой мужа было то, чтобы жена без рукоделия не осталась ни на час. Без веретья, например, не выдавали замуж. Искусная пряха могла за день навить на веретено более 200 метров нити.

Не разрешалось прясть по пятницам, а в Воронежской губернии в пятницу запрещалось не только прясть, но и вообще иметь дома коноплю. В Курской губернии запрещалось белить холсты в первый четверг после Троицы.

С 15 ноября в деревнях обминали коноплю и лен. Ткали обычно осенью с 18 октября, а потом, накануне весны, на протяжении шести недель после масляницы. Была и другая дата 14 марта, когда женщины серьезно брались за ткачество и безотрывно занимались им до посевной.

Выдержка из книги А. И. Кондратенко "ЗОЛОТОЙ ВЕК КОНОПЛИ", Орел, 1998г