Лев Тимофеев: «ОТНОСИТЕЛЬНО ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ В ОТНОШЕНИИ НАРКОМАНИИ И НАРКОБИЗНЕСА»


Открытое письмо Льва Тимофеева, директора Центра по изучению нелегальной экономической деятельности при РГГУ и члена Генерального Совета Транснациональной Радикальной Партии,
президенту Российской Федерации Владимиру Путину
 
Уважаемый Владимир Владимирович!
 
Обратиться непосредственно к Вам меня заставляет осознание полной безоружности российского общества перед угрозой катастрофического распространения наркомании и ее последствий. Состоявшееся полтора месяца назад обсуждение данной темы на заседании Государственного Совета, к сожалению, лишь подтвердило, что в общественном сознании отсутствуют сколько-нибудь продуктивные идеи на сей счет и в борьбе с наркоманией и наркобизнесом и законодательная, и исполнительная власти страны руководствуются не столько глубокими знаниями о предмете, сколько широко бытующими в общественном сознании предрассудками. Углубленно изучая в последние годы экономику наркобизнеса, написав экономическую теорию этой отрасли, я считаю своей прямой обязанностью довести до Вашего, Владимир Владимирович, сведения конструктивные идеи, основанные на детальном анализе сложного экономического механизма, каким является наркобизнес.
 
1. Угрозы, которые всегда упускаются из вида
 
Теперь уже для всех очевидно, что наркомания распространяется по России со скоростью лесного пожара в сильный ветер. Три года назад мы говорили (и нас обвиняли в преувеличении), что число наркоманов в стране подбирается к миллиону, сегодня уже три миллиона человек, – в основном, люди совсем еще юные, "сидят на игле". Медицинские последствия этой эпидемии хорошо всем известны, однако экономические и политические как-то оказываются вне общественного внимания. Между тем, уплачивая, казалось бы, невеликие деньги за "чек" героина или за дозу какого-нибудь там амфитамина или первитина, потребители наркотиков по всей стране ежегодно дают возможность наркомафии (по самым скромным подсчетам) получать по пять-шесть миллиардов долларов прибыли.
 
Наркотики распространяются в открытую. Безнаказанность наркобизнеса легко покупается все теми же миллиардами. Как показывают наши (и не только наши) исследования в различных регионах страны, значительное количество милицейских чинов и других должностных лиц постоянно работают "в доле" с наркомафией или, точнее, находятся у нее на содержании. Репрессивные усилия имеют скорее формально-демонстративный характер и направляются, в основном, против тех, кто приобретает и хранит наркотики "без цели сбыта", – то есть против потребителей. Между тем даже мелкие розничные торговцы, садятся на скамью подсудимых куда реже, дельцы же оптового рынка практически никогда не привлекаются к ответственности. Что же касается крупных менеджеров нелегального рынка, то о них вообще ничего не известно общественности, и мы не знаем, известно ли о них что-либо правоохранительным органам.
 
Вместе с тем, представляя себе общий размах наркорынка в стране, можно с большим основанием предполагать, что люди, его контролирующие, значительно более могущественны, чем те, кто контролирует легальные рынки, – скажем, рынок нефти, газа или алюминия (если это уже не одни и те же люди). При российском размахе коррупции и теневых экономических отношений нет даже необходимости специально "отмывать" грязные деньги. Не выводя капиталы в легальный оборот, на них можно купить и заводы, и нефтяные компании, и рудные месторождения, и, что самое важное (а для нас – самое тревожное), купить участие в законодательных и исполнительных органах, в управлении регионами, экономическими отраслями, армией и т.д. То есть, в конечном счете, купить участие в решении судеб страны в целом.
 
России угрожает оккупация наркомафией. Мы можем согласиться, что представление о единой криминальной организации, контролирующей весь наркорынок, весьма условно и вряд ли соответствует действительности. Но оттого, что мафия не одна, а их пять-шесть, и контролируют они не только рынок наркотиков, но еще и другие нелегальные и легальные рынки, нам не легче. Более существенно значение других чисел: если темпы развития наркобизнеса в России в ближайшие пять-семь лет сохранятся, то количество тяжелых наркоманов в стране приблизится к десяти миллионам, а прибыли наркобизнеса превысят уровень госбюджета. При таком развитии событий не следует относить к разряду фантастических антиутопий вероятность, что государственная власть (а вместе с ней – армия и прочие силовые ведомства), окажется под контролем тех сил, которые сейчас распоряжаются рынком наркотиков.
 
О том, каким окажется политический облик тех, кто воспользуется результатами полной наркотизации страны (или кто ее спровоцирует), оставим размышлять политологам или специалистам по мировой геополитике (в частности, специалистам по исламскому экстремизму). Но одно очевидно: в политике восторжествуют уголовные порядки, которые впрочем, могут (и обязательно будут!) прикрываться какими-нибудь популярными лозунгами (может быть, даже с решительной антинаркотической фразеологией). Нет сомнения, что в стране с десятью миллионами наркоманов любому безумному диктатору, поддержанному наркомафией, гарантирован политический успех.
 
2. Специалисты в растерянности
 
Все, о чем сказано выше, хорошо известно и ученым, и политикам, и работникам правоохранительных органов. Не известно только, что надо делать, чтобы спасти страну. Все сколько-нибудь конструктивные идеи, которые высказываются на различных (впрочем, весьма редких и узких) совещаниях и конференциях, сведены к трем основным: первая – ужесточить наказание (вплоть до смертной казни); вторая – увеличить штаты правоохранительных органов и создать специальные подразделения по борьбе с коррупцией вообще и наркокоррупцией, в частности; и третья – направить больше бюджетных денег на борьбу с незаконным оборотом наркотиков и на антинаркотическую пропаганду. Меры, казалось бы, полезные. Однако в других выступлениях на тех же конференциях и совещаниях выясняется, что ни одна из них или не даст результата, или в принципе не может быть реализована.
 
Действительно, ужесточение наказания может быть эффективно только, если наказание будет неотвратимо и направлено против тех, кто играет ключевые роли в общей системе наркобизнеса. Если же сейчас наркоделец даже среднего уровня может откупиться от угрозы тюремного заключения, то затратив чуть больше денег (а их у него – не меряно), он и от смертной казни откупится. Ну, разве что милиция и судьи "заработают" несколько больше, чем сегодня. Впрочем, этого дельца еще и не поймают никогда, да и ловить не будут. Законы можно изменить, но милиция-то еще годы и десятилетия останется та же, напоминают скептики… Чтобы увеличивать штаты и создавать специальные подразделения, во-первых, в бюджете нет денег, а во-вторых, опять-таки нет никаких гарантий, что и эти специальные подразделения не будут куплены наркомафией, которая уже сегодня способна тратить на подкуп должностных лиц по всей стране два-три миллиарда долларов в год (то есть значительно больше, чем из бюджета тратится на зарплату работникам правоохранительных органов)… И уж, конечно же, правительству неоткуда взять деньги на радикальное расширение антинаркотической пропаганды.
 
Людей, предлагающих крутые меры, нельзя обвинить в незнании дела. Все их предложения вполне соотносятся с мировым опытом борьбы с наркобизнесом. Например, близкая по сути политика реализовывалась в последние годы в США, – и, вроде бы, рост числа наркоманов там приостановился и спрос на наркотики несколько снизился. Еще даже и смертной казни вводить не потребовалось. Но то, что хорошо в Америке, невозможно повторить у нас в стране: у нас нет тех тридцати миллиардов долларов (бюджетные средства плюс благотворительные фонды), которые тратятся там ежегодно на антинаркотические программы. Нет и тех правоохранительных и судебных органов с их высоким общественным престижем. А значит, для того, чтобы страна не погибла, мы обязаны рассмотреть какие-то иные подходы к решению проблемы – и такие подходы есть.
 
3. Если нелегальный рынок нельзя подавить, его следует легализовать
 
Экономическая наука знает: чем круче репрессии, тем выше норма прибыли в запрещенном бизнесе, тем больше денег могут подпольные миллиардеры вкладывать в инновации в своей отрасли, сводя эффективность запретительных мер к минимуму. (Кстати, знание этого парадоксального закона позволяет некоторым специалистам скептически оценивать даже и нынешние американские успехи, считая их временными, а потому и неоправданно дорогими.)
 
С точки зрения экономической теории, наиболее простой способ покончить с наркобизнесом – снять запрет с рынка наркотиков. В этом случае наркотики низводятся до уровня, скажем, табачной продукции, – соответственными будут и цены, и прибыли производителей. Считается, что хотя легализация, по крайней мере, на первых порах, не снизит число наркоманов, но зато значительно сократит общественные потери и сильно ударит по могуществу наркомафии. Дискуссия о возможности легализации продолжается на Западе уже не первое десятилетие. Однако нигде в мире идеи эти пока не реализованы (если не считать робких, половинчатых и потому малоэффективных экспериментов в Голландии). Возможные последствия легализации все еще плохо просчитаны, и пока у западных государств есть возможность противостоять наркобизнесу силовыми методами, люди предпочитают не рисковать.
 
В России же, хотя силовые методы не дают и, видимо, не дадут ощутимого результата, об отмене запрета вообще не говорит никто нигде и никогда. Надо полагать, что дело не только в характерной для большинства наших сограждан приверженности к морально-репрессивном методам решения общественных проблем. Дело еще и в том, что политика легализации в том виде, как она предлагается на Западе, для нас заведомо не приемлема. Западными приверженцами легализации она понимается как синоним либерализации, как разрешение свободного, конкурентного рынка. К чему может привести конкурентный рынок подобного товара в России, мы хорошо видели (да и теперь еще продолжаем наблюдать) на примере рынка алкоголя, с его миллионами декалитров нелегальной, "паленой" водки и миллиардами рублей черного нала.
 
Вместе с тем исторический опыт государственных манипуляций с рынком алкоголя, неэффективность различного рода ограничительных мер и "сухих законов" (включая сюда и приснопамятную "антиалкогольную кампанию") как раз и не позволяет напрочь отвернуться от идеи легализации наркотиков. Если наиболее эффективной политикой в отношении рынка алкоголя считается не запрет, но строгий государственный контроль, то, может быть, в этом же направлении стоит искать и спасительную программу действий в отношении рынка наркотиков?
 
4. Государственная монополия как средство спасения
 
Похоже, сегодня для государства российского есть только одна возможность не подпасть под полное влияние хозяев наркобизнеса: для этого следует снять запрет с рынка наркотиков и взять его под свой, государственный контроль, самому стать его полным хозяином. Политика подобного рода не означала бы легализации наркобизнеса, как она понимается западными либералами. Речь, собственно, идет лишь о снятии запрета с права покупать и потреблять наркотики. Но монопольное право производить и продавать этот гибельный "товар" государство должно оставить за собой. С точки зрения экономической теории, наркотики никак не должны быть объектом частной собственности: это "отрицательное общественное благо", расплачиваться за которое и сейчас приходится, и всегда в будущем придется всему обществу в целом. И контролировать распределение этого "блага" должно общество – через структуры исполнительной власти. Не трудно предвидеть, что уже с первых же слов это предложение вызовет бурю нравственного протеста: как это государство будет само (и по ценам ниже нынешних) отдавать наркотики в руки гибнущих детей и подростков. Понимая всю трагедию тех, кого трясина засасывает у нас на виду, и прямо глядя в глаза их близким, мы все-таки должны иметь мужество признать, что легализация и государственный контроль – это как раз единственная сегодня возможность спасти детей и подростков.
 
Экономические интересы наркомафии являются весьма существенной, если вообще не основной причиной нынешней наркотизации России. Дельцы от наркобизнеса заботливо выращивают наркоманов, не только снабжая их первыми бесплатными дозами, но и формируя определенный пропагандистский фон в молодежной среде. Одно только пресечение этого агрессивного маркетинга способно, если и не остановить, то значительно замедлить рост числа наркоманов. Однако, мало этого, вытеснение нелегального бизнеса с рынка наркотиков может дать государству значительные ресурсы и для расширения сети лечебных и профилактических учреждений, и для организации широкой антинаркотической пропаганды, и для усиления репрессий против той же наркомафии, которая, понятное дело, будет до последнего драться за место под солнцем и за сохранение собственных прибылей. Заметим, что при коррумпированном государственном аппарате это, видимо, будет удаваться ей еще достаточно долго, тем более, что от имени государства-монополиста на рынке будут действовать все те же коррумпированные чиновники.
 
Однако, напомним еще раз, что речь идет не о легализации наркотиков как таковой, а о комплексной программе мер, в которую должны войти:
 
легализация прав на приобретение и потребление любых наркотиков (включая героин, кокаин и т.д.);
введение государственной монополии на производство и продажу наркотических средств;
всемерное ужесточение санкций против незаконного оборота наркотиков;
расширение и укрепление подразделений правоохранительных органов, предназначенных для борьбы с незаконным оборотом наркотиков (и прежде всего значительное, в десятки, если не в сотни раз увеличение финансирования);
решительная активизация антинаркотической пропаганды с широким привлечением общественности; создание и поддержка широкой сети лечебных и реабилитационных учреждений для наркоманов;
активизация научных исследований с целью поиска лекарственных и других медицинских средств для борьбы с наркоманией;
организация исследований социальных причин и последствий наркомании.
Деньги для реализации этой программы как раз и должен дать государственный контроль над рынком наркотиков, государственная монополия. И стоит еще раз подчеркнуть, что речь идет о комплексной программе, каждый пункт которой может быть эффективно реализован только, если будут приняты к исполнению и все остальные. Понятно, что перед нами лишь начальные подступы к выработке комплексных мер против наркомании и наркобизнеса в России, и уже сейчас очевидны значительные трудности в их реализации (а трудностей, по всей вероятности, значительно больше, чем видно на первый взгляд). Но как бы ни была сложна задача, такая программа в кратчайшие сроки должна быть выработана специалистами и подвергнута широкому общественному обсуждению.
 
С уважением,
Лев Тимофеев
 
6 ноября 2002 г.